Aardman не вышел в прибыль и сократил занятость почти на четверть

Британская студия Aardman, автор «Уоллеса и Громита» и «Барашка Шона», закончила 2025 год с убытком £1,1 млн, хотя выручка выросла на 8% — до £20,4 млн. Студия ставила себе цель вернуться к небольшой прибыли после двух убыточных лет подряд и цели не достигла. Отчётность за год, закончившийся 31 декабря 2025-го, подана в британский реестр Companies House 12 октября 2026 года.

Убыток сократился почти вчетверо: годом ранее он составлял £4,1 млн. За тот же год общая численность занятых в студии упала с 297 до 230 человек, а постоянный штат — со 128 до 110. То есть из 67 человек сокращения штатных позиций объясняют 18, остальное пришлось на непостоянную занятость — для стоп-моушен-производства, где работа держится на руках аниматоров, кукольников и мастеров по реквизиту, это заметная статья экономии.

Награды есть, денег нет

Причины невыполнения плана по прибыли в отчёте перечислены буднично: задержки производства, «сложный рынок» детского контента, сроки нескольких «значимых» сделок и снижение доходов на отдельных направлениях бизнеса.

Творчески при этом период был удачным. «Уоллес и Громит: Месть дьявольской птицы» взял две премии BAFTA и номинацию на «Оскар» как лучший анимационный полнометражный фильм, а в рождественском эфире 2024 года стал самым просматриваемым анимационным фильмом на британском телевидении с 2002 года. В сентябре 2026-го вышел третий полный метр про Барашка Шона. В Лондоне работает выставка в пространстве Lightroom, посвящённая 54-летней истории студии, а в октябре выходит аудиокнига «автобиографии» Громита в исполнении Мартина Фримена. Признание и рейтинги на финансовом результате того же года не отразились.

Сокращения продолжились и в 2026 году

Цифры 2025 года — ещё не конец истории. В начале 2026-го студия провела дополнительный стратегический пересмотр, объяснив его инфляционным давлением на расходы, и он привёл к новым увольнениям. То есть к моменту публикации отчётности команда стала ещё меньше, чем те 230 человек, которые зафиксированы на конец прошлого года.

Для фрилансеров британской анимации это означает, что один из заметных работодателей сектора продолжает сжимать проектную занятость.

Генеративный ИИ — в списке основных рисков

Отдельно в отчётности Aardman называет искусственный интеллект среди принципиальных рисков и факторов неопределённости для бизнеса. Формулировка при этом не алармистская: студия признаёт, что ИИ и генеративные модели «перекраивают часть креативных индустрий, создавая возможности улучшить рабочие процессы и поддержать инновации», но одновременно поднимают юридические, этические и авторские вопросы. Применять технологию, по словам компании, нужно ответственно и выборочно — так, чтобы она «поддерживала и прославляла человеческое творчество и ремесло, а не заменяла их».

Для студии, чей продукт — вылепленные руками куклы, снятые покадрово, это содержательная позиция: Aardman публично фиксирует границу, за которой ИИ перестаёт быть вспомогательным инструментом пайплайна. Появление такой строки в бухгалтерской отчётности показывает, что вопрос перешёл в разряд факторов, которые совет директоров обязан учитывать.

Пятилетний план и собственность сотрудников

В 2024 году Aardman запустила пятилетний бизнес-план: вкладываться в собственную интеллектуальную собственность и резать издержки. По этому плану 2025 год должен был закрыться хотя бы небольшой прибылью.

Отдельная деталь, объясняющая, почему студия вообще может позволить себе несколько убыточных лет подряд: с 2018 года Aardman принадлежит сотрудникам. Основатели Питер Лорд и Дэвид Спрокстон передали большую часть долей работникам — в том числе чтобы защитить независимость студии. Оба основали Aardman в начале 1970-х в Бристоле, а в 2026 году получили рыцарское звание.

Почему хит не спасает студию

Ситуация Aardman выглядит скорее симптомом общего состояния детского и семейного контента, чем частной ошибкой менеджмента. На фоне сжатия заказов от вещателей и стримингов студии-подрядчики оказываются в положении, когда громкий успех проекта почти не улучшает их собственную отчётность: выгода от рейтингов и наград в основном остаётся у платформы-заказчика, а производитель получает оговорённый бюджет. Вероятно, именно поэтому в пятилетний план заложена ставка на собственную интеллектуальную собственность — но она же требует вкладывать деньги за годы до первой отдачи, что даёт убыточные годы в середине пути.

Стоп-моушен усиливает этот эффект: производственный цикл длиннее, издержки почти не масштабируются, а инфляция бьёт по зарплатам, материалам и павильонам напрямую. Если спад в заказах на детский контент продолжится, студии такого профиля, вероятно, будут и дальше смещаться от сериального подряда к собственным франшизам, лицензированию, выставкам и мерчандайзу — направлениям, где доход меньше зависит от решения одного заказчика. Упоминание ИИ среди рисков в этом контексте читается и как позиционирование: ручное ремесло становится ещё и аргументом в пользу того, почему за эту анимацию стоит платить.

Что держит Aardman в минусе третий год: ставка на дорогую кукольную анимацию, обвал заказов от стримингов, общий кризис британской студийной модели?