Уильям Гибсон Нейромантик Теперь Кейс спал в дешевых капсулах-гробах, в гостинице возле порта, где всю ночь напролет с вышек, похожих на гигантские треножники, из галогенных прожекторов лились на доки слепящие потоки голубого света; отсюда не были видны огни Токио — сияние на небе цвета экрана телевизора, настроенного на пустой канал, не была видна высоченная голограмма с надписью «Фудзи электрик компани», а Токийский залив казался чернеющей бесконечностью, над которой, над хлопьями плавающей стиропены, кружили чайки. Почти сразу за портом начинался город, где невероятно огромные кубические здания фабрик и корпораций доминировали над жилыми массивами. Порт и город были разделены узкой полосой старых улиц, местом, у которого официального названия не было. Ночной Город, и Нинсей — в его сердце. На протяжении дня большая часть баров Нинсея безлюдна или закрыта вообще, неоновые огни мертвы, голограммы погашены и ждут. Под отравленно-серебристым небом.