Автор текста Евгения Ларионова СМЕЛЫЕ БИБЛИОТЕКАРИ Картина, в которой все немного не на своих местах, и оттого она сама не стоит на одном месте. Иногда современное искусство пугает своей пустотой. А иногда — своей насыщенностью. Эта картина выбирает второй путь и мчится по нему на розовом змее. Король с лицом, как будто его только что проглотили изнутри, девочка в красном, которая так же, как и вы, не понимает, что тут происходит, и существо сзади, пытающееся предупредить вас, — всё это делает полотно не просто произведением искусства, а экзаменом на вашу способность видеть суть и не пытаться ее объяснить. Но мы всё-таки попробуем. 🔹 Как корабль назовешь Широкой общественности картина известна под названием «Пир абсурда в царстве тканевых монстров». Однако сам художник окрестил ее иначе – «Смелые библиотекари». В интервью, которое автор дал сам себе, стоя перед зеркалом в ванной, он говорит: «Я всегда уважал настоящих библиотекарей. Смелый библиотекарь — это тот, кто не боится спуститься за редким томом «Исповеди» Блаженного Августина в темный подвал – обитель самого дьявола, следящего за вами полуоткрытыми глазницами. Это тот, кто шепчет "Тсс!" не потому что злится, а потому что бережет пространство для смысла. А теперь посмотрите на эту девочку. Разве она не библиотекарь? Она стоит перед чем-то гораздо большим, чем может понять. Но она не отступает и даже не кричит. Вот это и есть библиотечная смелость». И хотя художник никогда открыто не возражал против «Пира абсурда», свое название он всегда ставил на первом месте – в скобках или мелким шрифтом. Иногда – на обороте холста. Возможно, не каждый зритель увидит на картине библиотекарей, однако едва ли сможет когда-нибудь избавиться от ощущения их присутствия в своей жизни. 🔹 История создания В год, когда была написана эта картина, в жизни художника произошли два драматических события. Сперва его уволили из музея за попытку улучшить классическую живопись пластилином. И хотя близкие художника утверждают, что «Смелые библиотекари» – плод последующей за увольнением депрессии, сам автор это отрицает. Он характеризует свой период безработицы как великое подношение простора и свежего воздуха, которые он воплотил в образе облаков на фоне картины. Чуть позже автор испытал второе, гораздо более болезненное потрясение. Его воображаемая племянница, которой он был как отец, вслух зачитала ему свои детские сны. Этот момент стал для художника роковым. Он вдруг понял, что реальность гораздо скучнее, чем фантазии семилетнего ребёнка. Потрясенный этой мыслью, он молчал. А девочка, приняв его молчание за осуждение, навсегда ушла из дома. Художник не смог ни удержать ее, ни объяснить своего поступка. Она исчезла на многие годы, сжавшиеся в неделю работы над картиной. И лишь в глубокой старости, что измеряется не возрастом, а всеобщим безразличием, автор отыскал ее. Девушка работала в библиотеке и все так же воображала себя племянницей художника. Но больше никогда не относилась к нему как к отцу. Девочка на картине — это и есть племянница автора. А серая фигура — сам художник, застывший, немой, не способный вмешаться. Так картина «Смелые библиотекари» стала для художника единственным способом оставаться рядом с девочкой — хотя бы на заднем плане. 🔹 Символизм элементов Рассмотрим же остальные элементы картины. Начать разбор хочется с ключевого персонажа, первым бросающегося в глаза, – Короля с тремя ртами и телом оливки. Однако сам автор начал писать свой шедевр с другого, менее заметного символа. В нижнем правом углу абсурдно малым среди эпичного лежит кусок лосося на мятых листах бумаги. Ломтик филе прорисован неточно и больше напоминает случайную кляксу – вероятно из-за того, что сам автор никогда в жизни не ел и даже не видел красную рыбу. Этим же объясняется то, что еда лежит на полу, а не на парящей рядом со ртом Короля тарелке. Король видит ее на краю пропасти, вот-вот рискующей упасть в бездну, но не может дотянуться до нее ни руками, ни языком. Кусок лосося на бумаге – единственное, что осталось в этой картине от логики. Но вернемся к Королю – самой важной и самой противоречивой фигуре на полотне. Первоначально автор нарисовал ему три руки как три стороны власти: руку дающую, руку берущую и руку, возвышающую себя. Однако в финальной версии у Короля осталось только две руки. Художник убрал дающую руку, разуверившись в ее существовании. Руку же, возвышающую Короля, он изменил, сделав правой, будто бы чужеродной телу, а рукав наделил чертами лица, смотрящего на короля одновременно с осуждением и удивлением. Тем самым автор хотел показать, что возвышает правителя не он сам, а люди, выбирающие его. И при этом народ не всегда остается довольным своим выбором. Голова короля непропорционально мала. Зритель не сразу замечает ее. Голова будто сжалась от непосильной ноши тела, власти и пустоты. Это не физиология — это символ. Его лицо детское, чуть глупое и наивное. Именно так выглядит сознание, которое давно уступило место другим силам: инстинкту, жадности, страху остаться голодным. Художник осознанно не увенчал голову монарха короной, тем самым говоря нам: король давно перестал думать. Он больше не созидает, не сомневается и не ищет смыслов. Он просто существует в теле, которое живёт само по себе, как корабль без штурвала. Само же тело-одеяние поражает обилием ртов. Верхний рот — это голос власти. Он молчит, потому что власть давно перестала говорить — она только приказывает. Нижний рот – голос народа. Он не просто закрыт. Этот рот скрыт за языком короля и его зеленым одеянием. Рот, который некогда озвучивал волю масс, теперь добровольно молчит; общество больше не верит, что его когда-либо услышат. Центральный рот – единственный открытый, растянутый в улыбке, с похотливо высунутым языком. Он определяет истинный характер власти, обеспокоенной лишь удовлетворением собственных потребностей. Пустая тарелка перед основным ртом – это напоминание о некогда щедрых и стабильных подношениях, о поддержке людей, веривших монарху на заре его правления. Еды не осталось. Последняя порция богатого кушанья вот-вот исчезнет в пропасти, обрекая туловище на мучительную голодную смерть, а правителя – на забвение. Ноги Короля, как и его необъятный живот, расположены вовсе не на постаменте или пьедестале. Он стоит на пере, старинном письменном инструменте — символе письма, законов, договора и Конституции. Но перо здесь не в руке — оно под ногой. Это важный знак: король не пишет и не подписывает — он топчет. Он не выстраивает порядок, а взгромоздился на саму идею слова как силы. Это отказ от диалога, от права и даже мысли, что власть может быть зафиксирована и ограничена чем-то, кроме её собственной воли. Перо — хрупкое, лёгкое, сотканное из смысла — здесь служит основанием для тяжёлого, телесного и бессмысленного. Справа от короля располагаются остальные персонажи картины: девочка в красном, о которой так много было сказано выше, и серая фигура за ней. Вероятно, именно этот персонаж с телом хомяка и ногами дяди-отца держит весь мир картины от окончательного развала. Ведь это не просто тень, это архетип внутреннего свидетеля.